Читать стойкий оловянный солдатик

Было когда-то на свете двадцать пять оловянных солдатиков. Все сыновья одной матери — ветхой оловянной ложки, — и, значит, приходились они друг другу родными братьями. Это были славные, бравые парни: ружье на плече, грудь колесом, мундир красный, отвороты светло синий, пуговицы сверкают… Ну, словом, чудо что за солдатики!

Все двадцать пять лежали рядком в картонной коробке. В ней было мрачно и тесно. Но оловянные солдатики — терпеливый народ, они лежали не шевелясь и ожидали дня, в то время, когда коробку откроют.

И вот в один раз коробка открылась.

— Оловянные солдатики! Оловянные солдатики! — закричал мелкий мальчик и от эйфории захлопал в ладоши.

Ему подарили оловянных солдатиков в сутки его рождения.

Мальчик на данный момент же принялся расставлять их на столе. Двадцать четыре были совсем однообразные — одного от другого не отличить, а двадцать пятый солдатик был не таковой, как все. Он оказался одноногим. Его отливали последним, и олова мало не хватило. Но, он и на одной ноге стоял так же твердо, как другие на двух.

Вот с этим-то одноногим солдатиком и случилась превосходная история, которую я вам на данный момент поведаю.

На столе, где мальчик выстроил своих солдатиков, было большое количество различных игрушек. Но лучше всех игрушек был прекрасный картонный дворец. Через его окна возможно было посмотреть вовнутрь и заметить все комнаты. Перед самым дворцом лежало круглое зеркальце. Оно было совсем как настоящее озеро, и около этого зеркального озера стояли мелкие зеленые деревья. По озеру плавали восковые лебеди и, выгнув долгие шеи, наслаждались своим отражением.

Все это было замечательно, но самой прекрасной была хозяйка дворца, стоявшая на пороге, в обширно раскрытых дверях. Она также была вырезана из картона; на ней была юбочка из узкого батиста, на плечах — светло синий шарф, а на груди — блестящая брошка, практически такая же громадная, как голова ее владелицы, и такая же прекрасная.

Красивая женщина стояла на одной ножке, протянув вперед руки, — должно быть, она была танцовщицей. Другую ножку она подняла так высоко, что наш оловянный солдатик сперва кроме того решил, что красивая женщина также одноногая, как и он сам.

Вот бы мне такую жену! — поразмыслил оловянный солдатик. — Да лишь она, предположительно, знатного рода. Вон в каком красивом дворце живет. А мой дом — несложная коробка, к тому же набилось нас в том направлении чуть не целая рота — двадцать пять солдат. Нет, ей там не место! Но познакомиться с ней все же не мешает…

И солдатик притаился за табакеркой, стоявшей тут же, на столе.

Из этого он превосходно видел прелестную танцовщицу, которая все время стояла на одной ножке и наряду с этим ни разу кроме того не покачнулась!

Поздно вечером всех оловянных солдатиков, не считая одноногого — его так и не могли отыскать, — уложили в коробку, и все люди легли дремать.

И вот в то время, когда в доме стало совсем негромко, игрушки сами стали играть: сперва в гости, позже в войну, а под конец устроили бал. Оловянные солдатики стучали винтовками в стены своей коробки — им также хотелось выйти на волю и поиграть, но они никак не могли поднять тяжелую крышку. Кроме того щелкунчик принялся кувыркаться, а грифель отправился плясать по доске, оставляя на ней белые следы, — тра-та-та-та, тра-та-та-та! Встал таковой шум, что в клетке проснулась канарейка и начала болтать на своем языке так быстро, когда имела возможность, да притом еще стихами.

Лишь одноногий солдатик и танцовщица не двигались с места.

Она так же, как и прежде стояла на одной ножке, протянув вперед руки, а он застыл с ружьем в руках, как часовой, и не сводил с красивые женщины глаз.

Пробило двенадцать. И внезапно — щёлк! — раскрылась табакерка.

В данной табакерке ни при каких обстоятельствах и не пахло табаком, а сидел в ней мелкий не добрый тролль. Он выскочил из табакерки, как на пружине, и огляделся кругом.

— Эй ты, оловянный солдат! — крикнул тролль. — Не больно заглядывайся на плясунью! Она через чур хороша для тебя.

Но оловянный солдатик притворился, словно бы ничего не слышит.

— Ах, вот ты как! — сказал тролль. — Хорошо же, погоди до утра! Ты меня еще отыщешь в памяти!

Утром, в то время, когда дети проснулись, они нашли одноногого солдатика за табакеркой и поставили его на окно.

И внезапно — то ли это подстроил тролль, то ли сквозняком, кто знает? — но лишь окно распахнулось, и одноногий солдатик полетел с третьего этажа вниз головой, да так, что в ушах у него засвистело. Ну и натерпелся он страху!

Минуты не прошло — и он уже торчал из земли вверх ногой, а его ружье и голова в каске застряли между булыжниками.

Мальчик и служанка на данный момент же выбежали на улицу, дабы найти солдатика. Но какое количество ни наблюдали они по сторонам, сколько ни шарили по земле, так и не нашли.

Один раз они чуть было не наступили на солдатика, но в этот самый момент прошли мимо, не увидев его. Само собой разумеется, если бы солдатик крикнул: Я тут! — его бы на данный момент же нашли. Но он считал непристойным кричать на улице — так как он носил мундир и был солдат, да притом еще оловянный.

Мальчик и служанка ушли обратно в дом. В этот самый момент внезапно хлынул ливень, да какой! Настоящий ливневой дождь!

По улице расползлись широкие лужи, потекли стремительные ручьи. А в то время, когда наконец ливень кончился, к тому месту, где между булыжниками торчал оловянный солдатик, прибежали двое уличных мальчишек.

— Наблюдай-ка, — сказал один из них. — Да никак это оловянный солдатик. Давай-ка пошлём его в плавание!

И они сделали из ветхой газеты лодочку, посадили в нее оловянного солдатика и спустили в канавку.

Лодочка поплыла, а мальчики бежали рядом, подпрыгивая и рукоплеща в ладоши.

Вода в канаве так и бурлила. Еще бы ей не бурлить по окончании для того чтобы ливня! Лодочка то ныряла, то взлетала на гребень волны, то ее кружило на месте, то несло вперед.

Оловянный солдатик в лодочке целый дрожал — от каски до сапога, — но держался стойко, как надеется настоящему воину: ружье на плече, голова кверху, грудь колесом.

И вот лодочку занесло под широкий мост. Стало так мрачно, как будто бы солдатик снова попал в свою коробку.

Где же это я? — думал оловянный солдатик. — Ах, если бы со мной была моя красивая женщина танцовщица! Тогда мне все было бы нипочем…

В эту минуту из-под моста выскочила громадная водяная крыса.

— Ты кто таковой? — закричала она. — А паспорт у тебя имеется? Предъяви паспорт!

Но оловянный солдатик молчал и лишь прочно сжимал ружье. Лодку его несло все дальше и дальше, а крыса плыла за ним вдогонку. Она свирепо щелкала зубами и кричала плывущим навстречу щепкам и соломинкам:

— Держите его! Держите! У него нет паспорта!

И она приложив все возможные усилия загребала лапами, дабы догнать солдатика. Но лодку несло так быстро, что кроме того крыса не имела возможности угнаться за ней. Наконец оловянный солдатик заметил впереди свет. Мост кончился.

Читать стойкий оловянный солдатик

Я спасен! — поразмыслил солдатик.

Но тут послышался таковой шум и грохот, что любой храбрец не выдержал бы и задрожал от страха. Поразмыслить лишь: за мостом вода с шумом падала вниз — прямо в широкий бурный канал!

Оловянному солдатику, который плыл в мелком бумажном кораблике, угрожала такая же опасность, как нам, если бы нас в настоящей лодке несло к настоящему громадному водопаду.

Но остановиться было уже нереально. Лодку с оловянным солдатиком вынесло в большой канал. Волны подбрасывали и швыряли ее то вверх, то вниз, но солдатик так же, как и прежде держался молодцом а также бровью не пошевелил.

И внезапно лодочка завертелась на месте, зачерпнула воду правым бортом, позже левым, позже снова правым и скоро наполнилась водой до самых краев.

Вот солдатик уже по пояс в воде, вот уже по горло… И наконец вода накрыла его с головой.

Погружаясь на дно, он с грустью поразмыслил о своей красивой женщине. Не видно ему больше милой плясуньи!

Но тут он отыскал в памяти ветхую солдатскую песню:

Читать стойкий оловянный солдатик

Шагай вперед, неизменно вперед! Тебя за гробом слава ожидает. —

и приготовился с честью встретить смерть в ужасной пучине. Но произошло совсем другое.